подкрепившись гроздью, тайком сорванной на краю виноградника, или и совсем натощак. Во время своих скитаний увидел он впервые мра- мерного хруща, жука в изящном каштановом наряде, осыпанном белыми пятнами, с удивительными антеннами. «Это было как луч света во мраке нищеты»,— писал Фабр, удивляясь: голодный, еле волоча ноги, взглянул на пятнистого жука и почувствовал приток новых сил. Почти через два десятка лет, впервые читая поэму «Мирей», прославившую ее автора Фредерика Мистраля и всю провансальскую литературу, Фабр с полным правом мог себе сказать: — Черт возьми! Как похоже! Да из канавы пьешь, Не так легко найти работу, Бывает, и обидит кто-то... Когда же наступает лето, И роща зеленью одета, Оливы все в цвету, счастливою порой, Под ними — как в раю у бога... Оттуда к ясеням дорога, Где шпанских мушек вьется много, Они манят к себе сверкающей игрой... Какую радость доставляла ему уже тогда одна возможность видеть живую красоту! Потом повезло: взяли в артель рабочих на железнодорожной линии между Нимом и Бокером. Прокладывался последний участок: из Гран-Комб в Бокер. Работа оказалась тяжелой, но интересной. С насыпи далеко просматривалась лежавшая внизу дорога, по которой двигались запряженные четверкой дилижансы. Мелодично пели рожки кондукторов, щелкали бичами усатые кучера. Сидя на козлах, они покрикивали снизу вверх укладчикам шпал и рельсов: — Эй вы,
Главная   пели   хозяева   рабочих   Нимом   Нимом   найти   линии   Нимом   ноги   укладчикам   почувствовал   шпал   все   провансальскую   прославившую   сами   сорванной   среди   тогда   роща   кондукторов   снизу   одета Оливы   найти   лето И   скитаний   которой   сверкающей   лет   канавы   карман   интересной   похоже! Да